Пустое ли?

Ироничный, в какой-то мере жёсткий, философский и безукоризненно реалистичный рассказ А. Куприна "Река жизни" без всяких преувеличений впечатлил меня, задел за живое. Русская литература не часто находила отклик в моем сердце, даже не знаю по какой причине (может быть, дело в том, что я просто не находила еще "своих" авторов, ну, кроме Тургенева), но, когда каким-то случайным порывом я с утра в снежный воскресный день взяла с полки именно сборник рассказов Куприна, уже спустя недолгое время пришла к выводу, что не ошиблась.
Первое, на что обращаешь внимание - стиль повествования, большое количество деталей (интерьерных, портретных), которые раззадоривают сенсорное восприятие. Вы можете не только представить в голове диафильм, но и почувствовать запахи. Всё это создает целостную картину восприятия.  Сам отель "Сербия" кажется подобием маленького, камерного мира, нет ощущения широкого пространства. Атмосфера мне чем-то напомнила Достоевский Петербург.

В самом начале повествование идет о главных героях, да и в целом о внешней событийной канве. Нам довольно подробно представляют их внешний вид, какие-то поведенческие особенности, быт. Куприн не скупится на эпитеты: во всем рассказе их достаточное количество, чтобы описать кого-либо или что-либо как нельзя более точно. Например, в самом начале говорится (относительно Чижевича): "Наружность поручика Чижевича говорит о бывшей красоте и утраченном благородстве". Утраченное благородство - словосочетание, которое очень точно и ёмко описывает натуру этого персонажа. Когда-то он был военным, возможно, и в самом деле благородным человеком, но на данный момент его поведение граничит с поведением нравственно низкого человека, у которого за плечами ни грамма совести. Всё в его словах и действиях пронизано фальшью, желанием показать себя лучше, чем он есть на самом деле. Притворство, лицемерная слащавость - всё-то он выставляет напоказ и думает, что все примут это за чистую монету. "Он дорожит свободой и слишком высоко ценит свое бывшее офицерское достоинство", - должно быть, на данный момент у него нет ничего, чем он мог бы гордиться.

Что касается другого главного персонажа, Анны Фридриховны, то можно сказать, что она, безусловно, властная, сильная женщина, знает себе цену, но настолько тоскующая по мужской любви, что способна попасться даже на уловки Чижевского. Она, грубо говоря, идёт у него на поводу, совершенно не замечая, что в убыток и во вред себе. Этот персонаж вызывает симпатию, но все равно является типом человека-материалиста, для которого материальные ценности стали превыше всего остального. Она не обращает внимание на то, что ее младшие дети голодают, а старшая уже в свои тринадцать лет пользуется спросом у мужчин. Анна не привила девочке должных установок, моральных ценностей, из-за чего та однажды может совершить роковую ошибку. Сейчас девочка не поддается соблазнам, но автор, наверное, неспроста не раз подчеркивал ее "скромную развратную улыбку". Главные ценности в жизни "Фридриха" - устройство собственной личной жизни и порядок в ее отеле, материальные доходы.

Внимание привлекают два антитетичных друг другу эпизода: уединение Анны и Чижевича, его пустые россказни и монолог-письмо студента. Должно быть, автор разместил их рядом совсем не случайно. Материальные и духовные ценности априори противоположны друг другу, и вот, в этом композиционном приеме автор еще раз подчеркивает данную аксиому. Мы резко становимся читателями предсмертной записки человека, который не может боле жить в этом обществе, которое отторгает его. Безымянный студент совершает самоубийство не с целью привлечь внимание, однако странен тот факт, что он совершает его не в безлюдном месте, а в отеле, где много народу.

Я, не боящийся смерти, испугался окрика этого тупого, ограниченного человека, закостеневшего в своем профессиональном апломбе.
 <...>
Во мне же он сразу понял уступчивую и дряблую волю. Это чувствуется между людьми без слова, с одного взгляда.

<...>
Отчаянной храбрости боевые генералы очень часто боятся мышей. Они иногда даже бравируют этой маленькой слабостью. А я с печалью говорю, что больше смерти боюсь этих деревянных людей, жестко застывших в своем миросозерцании, глупо-самоуверенных, не знающих колебаний.

 Разочарованность в себе, разочарованность в людях, жизни - его мотивы. Начиная с ранних лет, когда его заставляли унижаться перед другими, заканчивая дальнейшими событиями - не было ничего, что способствовало бы появлению внутреннего стержня и самоуважения.

Когда я говорю с ними, я чувствую, что на моем лице лежит противной маской чужая, поддакивающая, услужливая улыбка, и презираю себя за свой заискивающий тонкий голос, в котором ловлю отзвук прежних материнских ноток. Души этих людей мертвы, мысли окоченели в прямых, твердых линиях, и сами они беспощадны, как только может быть беспощаден уверенный и глупый человек.

Всякая благодетель является искренней, если совершается не из любви к себе, а любви к другому. Можно жалеть человека, тем самым возвышая себя и унижая его, а можно сопереживать, возвышая его, а не себя. Беспощадна к себе и другому та "благодетель", после которой в голове есть мысль: "Я сделал доброе дело, я хороший".

Дальше вдруг повеяло новыми, молодыми словами, буйными мечтами, свободными, пламенными мыслями. Мой ум с жадностью развернулся им навстречу, но моя душа была уже навеки опустошена, мертва и опозорена. Низкая неврастичная боязливость впилась в нее, как клещ в собачье ухо: оторвешь его, останется головка, и он опять вырастет в целое гнусное насекомое.

Мода - страшная вещь. Она может заполонить еще не созревшие умы ложными ценностями, ложными мечтами, будь то нигилизм или потребность в революции. Эта проблема остается насущной и по сей день: пока есть кто-то, диктующий тенденции, большая часть общества не сможет выработать в себе нечто истинное и личное. Или по крайней мере качественно аргументировать свое желание быть частью чего-то.
А еще невозможно быть частью чего-то, если у тебя уже нет моральных сил. Все равно, что жалеть о прошлом, не имея возможности его вернуть.
Униженный, растоптанный человек уже едва ли сможет стать сильной личностью.

Не я один погиб от этой моральной заразы. Я, может быть, был слабейшим из всех. Но ведь все прошлое поколение выросло в духе набожной тишины, насильственного почтения к старшим, безличности и безгласности. Будь же проклято это подлое время, время молчания и нищенства, это благоденственное и мирное житие под безмолвной сенью благочестивой реакции! Потому что тихое оподление души человеческой ужаснее всех баррикад и расстрелов в мире.

 Мы в уме презирали рабство, но сами росли трусливыми рабами. Наша ненависть была глубока, страстна, но бесплодна, и была похожа на безумную влюбленность кастрата.

Я думаю: мысль человека - это как бы ток от таинственного, еще неведомого центра, это какая-то широкая напряженная вибрация невесомой материи, разлитой в мировом пространстве и проникающей одинаково легко между атомами камня, железа и воздуха. Вот мысль вышла из моего мозга, и вся мировая сфера задрожала, заколебалась вокруг меня, как вода от брошенного камня, как звук вокруг звенящей струны. И мне думается, что вот человек уходит, сознание его уже потухло, но мысль его еще остается, еще дрожит в прежнем месте. Может быть, мысли и сны всех людей, бывших до меня в этой длинной, мрачной комнате, еще реют вокруг меня и тайно направляют мою волю? И, может быть, завтра случайный посетитель этого номера задумается внезапно о жизни, о смерти, о самоубийстве, потому что я оставлю здесь после себя мою мысль? И, почем знать, может быть, не завися ни от веса, ни от времени, ни от преград материи, мои мысли в один и тот же момент ловятся таинственными, чуткими, но бессознательными приемниками в мозгу обитателя Марса, так же как и в мозгу собаки, лающей на дворе? Ах, я думаю, что ничто в мире не пропадает, - ничто! - не только сказанное, но и подуманное. Все наши дела, слова и мысли - это ручейки, тонкие подземные ключи. Мне кажется, я вижу, как они встречаются, сливаются в родники, просачиваются наверх, стекаются в речки - и вот уже мчатся бешено и широко в неодолимой Реке жизни. Река жизни - как это громадно! Все она смоет рано или поздно, снесет все твердыни, оковавшие свободу духа. И где была раньше отмель пошлости - там сделается величайшая глубина героизма.

И добавить нечего. Этот отрывок больше всех произвел на меня впечатление. Когда мы сначала видим мирские, низкие заботы других героев, а потом сразу окунаемся в философские размышления случайного студента - это создает ощущение яркого контраста и наводит на мысли о том, что же в нашей жизни пустое, а что - истинное. Для кого-то река жизни - маленький ручеек, в который иногда падают камни, мешающие течению. Для кого-то это - чуть ли не безграничное море, бушующее и непонятное.

Конец рассказа снова возвращает нас к жизни. К той самой, материалистичной, приземленной и праздной. В отеле, рядом с ними, умер человек, но герои всё также веселятся, думают о себе и своих заботах, не замечая того, что происходит вокруг.
Необычным является персонаж Ромки, одного из сыновей Анны. Неоднократно он сам сравнивает себя с собакой: его манера речи напоминает вой, да и обращение с ним такое, словно он - бесполезная дворняга. В конце рассказа он говорит о том, что провожал студента. Быть может, его предположение о том, что после смерти мысли человек все равно витают в воздухе и могут перейти кому-то - правдивы, и этим кем-то стал Ромка. "Еще два слова: а ведь темная душа собаки должна быть гораздо более восприимчива к вибрациям мысли, чем человеческая... Не оттого ли они и воют, почуяв покойника. А? Вот и эта собака, что лает внизу. Теперь она уже чувствует тревогу".

В итоге всё сходит на конус.
Человек, чьи мысли действительно стояли внимания, стал всего лишь одним из номеров в анатомическом театре. Достоин ли он этого?
Река жизни продолжила свой ход.

Этюд

В моих мыслях громким гудящим звуком
Раздается пение тысяч истин.
Перманентно спорят они друг с другом,
Слышится эхо протяжным свистом.

Я играю в прятки со здравым смыслом.
Иногда выходит очень успешно,
Иногда от фальши собственнолично,
От самой себя скрываюсь поспешно.

Мой этюд не поймет ни один нищий
Духом, телом, делами, руками
Не станет терзать, пока ветер свищет
Меж его широкими кулаками.

Настолько нелепо врагом притворяться,
Самого себя в тупик загоняя.
Человеком нужно всегда оставаться,
Душу совестью не истязая.
08.10.15. 

Место

Человек ступает по земле твердыми, увесистыми шагами, не замечая под собой маленькие частицы инородного материала. Он растворяется от такого сильного давления, рассыпается на сотни тысяч маленьких песчинок, что тут же разлетаются     в разные стороны, подобно блестящей пыльце. Человек никуда не спешит – ему попросту некуда спешить, ведь то место, в котором он живет, не имеет ни времени, ни пространства.

Он не знает, какой сейчас час или год:  в его вселенной нет ни часов, ни календаря. Он давно уже перестал бриться, вернее, растительность на его лице уже давно замедлила свой рост,    не то перестала расти вовсе. Он не помнит, сколько ему лет, потому что здесь, в этом месте, он не ощущает тех признаков, которые могли бы навести его на мысли о его предположительном возрасте.

Каждый день он просыпается и видит перед собой и над собой бесконечный космос ‒ огромный, неизведанный, но при этом уже родной и «свой». Эти темно-синие с фиолетовыми вкраплениями переливы, движущиеся туманно-дымные облачка, метеоры, звезды. Человек не мог представить себе иного неба. Он попросту не помнил ничего другого.

Его день начинался в неопределенное время. Он не знал, новый ли это день или все еще продолжение старого. Человек жил не ради осознания, что прошел очередной день, не ради бесполезного счета календарных чисел. Его единственной радостью и смыслом жизни был обход его личной маленькой планеты.

Он проходил не один десяток километров, пока не совершал полный круг, возвращаясь к помеченному месту, которое считал своим домом и ночлегом. Он шел, и глаз его бесконечно радовал этот сверкающий песок, появляющийся от растаптывания мелких инородных сгустков. Эта ежедневная прогулка радовала его, потому что он мог любоваться «небом», своим личным миром, не омраченным совершенно никем и ничем. В его мире не было болезней, войн, вражды. Однажды его покой потревожил другой человек.

  ‒ Меня зовут Терра. А Вас?

  ‒ Сола.

Вторжение нового, чужеземного человека было непонятно Соле. Кто она такая, как она оказалась здесь? Сильнее всего его волновало то, каким образом она смогла сюда пробраться.

Но ответа не находилось. Терра безмолвно сидела на большом камне, который состоял из спрессованных инородных сверкающих сгустков, качала ногами и смотрела вдаль.

Незнакомая ему ранее тишина повисла в воздухе. Она была тревожная, и в то же время вызывала в душе неведомый ранее трепет, сродни нестерпимому ожиданию ребенка, которому пообещали сделать сюрприз.

‒ Должно быть, Вам здесь очень одиноко? ‒ спросила Терра.

‒ Ничуть, ‒ практически молниеносно ответил Сола.

‒ А чем Вы здесь занимаетесь?

‒ Я хожу по своей планете, осматриваю ее, проверяю, все ли в порядке. Я живу здесь слишком давно, чтобы предпринимать что-либо другое.

  ‒ А Вам не хотелось поехать в другое место? Посмотреть другие пейзажи, да даже небо другое.

  ‒ Когда-то давно я скучал по небу. Оно сильно отличалось от здешнего. Кажется, оно было голубым, а иногда серым, оранжевым, розовым, ‒ на этих слова голос Солы начал немного дрожать. Он, сам того не ожидая, упал на соседний камень, уставившись в ту же сторону, куда незнакомая девушка, провел рукой по своему лицу, как будто ощупывая на нем черты чего-то человеческого, будто пытаясь узнать себя без помощи зеркала.

Его ритуал прервали слова девушки.

  ‒ Я могу показать Вам это небо. Знаете, Ваше небо ничуть не хуже моего. Однако под моим небом и жизнь совсем другая.

  ‒ Какая – «другая»?

  ‒ Вы не знали другой жизни?

  ‒ Знал, но это было настолько давно, что я совсем ничего не помню.

На самом деле Сола помнил кое-что. Фрагменты своего детства, когда он, будучи совсем маленьким мальчиком, резво бегал по зеленым лугам, на которых рассыпались одуванчики, колосилась рожь. Могучие деревья, в тени которых можно было заснуть днем, а проснуться под вечер и пойти к дому, дабы провести время с семьей. Сентиментальные воспоминания        о детстве ‒ последнее и единственное, что осталось у него с того времени. Он еще раз ощупал свое лицо, но уже кончиками пальцев, после чего глубоко вздохнул и спрыгнул с камня.

Камень рассыпался. Терра исчезла.

В этот момент по какой-то неведомой причине Сола ощутил то, что не ощущал уже очень давно. Одиночество.

Ты стоишь один, на большой планете в бескрайнем космосе, под этим густым, затягивающим в себя «небом». Это не то небо, под которым хочется дышать, под которым хочется жить.

В его голове мимолетно пронеслась одна мысль: «Отчего какой-то человек, явившийся в мой мир без спросу, за несколько минут смог поднять из недр души все то, что так усердно забывалось в течение очень долгого времени?»
И тут же он поймал себя на том, что снова начал замечать время. Еще немного, и он снова начнет считать дни, хотя делать это в его вселенной было практически невозможно.

Сола ринулся с места, чтобы найти, на чем сюда добралась та девушка, Терра. Он сделал круг, и еще один круг, и еще, возвращаясь в одну и ту же точку, но не находя ничего нового.   Он сломал камень. И еще один камень. И еще.
В итоге осознав, что ему больше нечем пометить то место, которое было его домом.

Его душой овладела высшей степени тоска, граничащая      с отчаянием. Казалось, еще немного, и он не то расплачется, как маленький ребенок, не то побежит прочь, лишь бы глаза не видели этой планеты.

Он уснул.

И во сне его ирреальное смешалось с реальным. Он видел небо самых разных цветов: от самых светлых до темных, как  на его родной планете. Он снова ощутил руками то, насколько трава мягкая, одуванчики пушистые, а земля холодная, лишь    в некоторых местах теплее из-за попадавших на нее лучей солнца.

И вот, лежа под открытым небом в месте из своих воспоминаний, он впервые вдохнул настолько сильно, что грудь его напомнила могучий холм.

Сола закрыл глаза.

***

Человек не ступал больше по этой земле. На ее поверхности высокими глыбами выросли камни из блестящих инородных сгустков.

Здесь больше не было ни людей, ни времени, ни пространства.

Земля обрела свой покой.

Человек обрел свое место.

всего лишь осень

Здравствуй, мой милый друг,
Видишь – сегодня осень.
И в траве шелестящий хруст
Желтоватые листья доносят.

Посмотри, на дворе сентябрь!
Что хорошего видишь в нем?
Мои руки замерзли, слякоть
Скоро будет всюду кругом.

Подними глаза свои в небо,
И увидишь цветов разлив:
То лазурное вроде бы лето,
То гранитовых рельсов мотив.

Оглянись кругом и вдохни.
Ощути нутром эту осень.
Это запах дождя и мглы,
Это мокрые ветки сосен.

Я когда-то любила осень
И сейчас отчасти люблю.
Эти пестрые листья сносят
Дуновения на ветру.

Осень с заботой готовит
Одиноких людей к зиме.
Но, конечно, она не спросит,
Каково тебе или мне.
17.09.15 

порог

Если в виде исключения найдется человек, способный понять тебя несколько лучше, нежели другие, – значит, человек этот находится в таком же положении,как и ты, так же страдает или так же пробуждается.

Г. Гессе "Игра в бисер" 

В какой-то период жизни наступает момент, когда ты ясно начинаешь осознавать, каким людям место в твоей жизни, а каким - нет. То ли с опытом это приходит, то ли с возрастом - неизвестно, но факт в том, что в какой-то момент абсолютно всё встает на свои места.

Сколько людей морально мучаются из-за неправильного окружения? Сколько людей винят себя, вместо того, чтобы оглянуться по сторонам? Это настолько частотное заблуждение, что с ним потягаться может разве что мысль про "любовь живет три года".

Еще у Фромма читала про такой случай: человек, будучи в отношениях с тем, кто ему не подходит, испытывает перманентное состояние подавленности, апатии. Идти на встречу с ним тянет всё меньше, а желание закрыться ото всех - всё больше. И человек не увидит, что, быть может, проблема в его окружении - он будет искать другие причины, факторы, способные так или иначе портить ему жизнь. 

К 16 годам, почти 17, я дошла до той стадии понимания себя, что, общаясь с человеком, уже могу определить, пагубно он на меня влияет или хорошо. 

Но я упорно не понимаю, что со мной не так, если, исходя из цитаты, я никак не могу дойти до состояния пробуждения. 

Смутно осознаю реальность, стоя на пути к чему-то неизведанному, странному. Единственное, как я могу описать сейчас свое состояние: смутно. Тем временем одиночество периодически подкрадывается и наступает на пятки, а потом опять прячется в недра души. 

Мысли даже толково сформулировать не могу. 

заглянуть в ничто

Знаете, я тут последнее время начала слишком много думать. Это, отнюдь, нисколько не ново, но если раньше я могла хотя бы на продолжительное время забивать на рефлексию, то сейчас у меня это выходит крайне скверно. Вернее даже сказать, не выходит вообще.

Я верю в такую штуку, что человек выбирает книги не просто потому что сюжет веселенький или обложка красивая, а потому что нужная книга сама находит человека тогда, когда он сильно нуждается в ней. Возможно, звучит абсурдно, но я уже много-много раз убеждалась в этом.

И вот именно сейчас, спустя год, я решилась начать читать Сартра, а именно - его роман "Тошнота". Я практически не имела толковых представлений о том, про что она, и специально не стала читать рецензии на лайвлиб, чтобы моё восприятие было кристально чистым и я своими силами допирала до того, что происходит по сюжету.
Каково было моё удивление, когда я в главном герое узнала себя.
Вот ты живешь себе, живешь,  а внутри тебя происходят такие вещи, которые ты даже сам осознать не можешь, самому себе не можешь их объяснить. А тут читаешь и понимаешь, что вот оно, вот оно, черт подери!

Оттого что мысли мои не облекаются в слова, чаще всего они остаются хлопьями тумана. Они принимают смутные, причудливые формы, набегают одна на другую, и я тотчас их забываю.

***

Но я всегда оставался среди людей, на поверхности одиночества, в твердой решимости при малейшей тревоге укрыться среди себе подобных - по сути дела, до сих пор я был просто любителем.

И нет, я пока что не начала бросать предметы с отвращением, чтобы достичь такой крайности, проблема должна быть глубже. Но сам факт...
В общем-то, я напишу что-то более полноценное, когда прочитаю книгу целиком.


Главный сабж данного поста не совсем в этом.
Сегодня мне приснился сон, в котором я, опять же, осталась одна. Мне периодически снится нечто подобное, и всякий раз думаю о том, что это какие-то знаки мне шлет подсознание.
Сегодня меня от людей отделял обрыв. Обычная крутая горка, подле которой разливается река. Но если задуматься, то этот обрыв можно интерпретировать, как символ моего резкого, конкретного и полного отделения от людей. Сделаешь шаг с него - упадешь; останешься стоять, упираясь в тупик - так и простоишь всю жизнь, ничего не сделав. Это и есть одиночество. То самое, негативное, которое изнутри человека пожирает и заставляет чувствовать себя не нужным никому, даже самому себе. Одиночество - это тупик, это клетка, это обрыв. Ты стоишь и лбом упираешься в неизбежное, и понимаешь, что если сделаешь шаг вперед - тебе может быть больно, но тогда ты сможешь рано или поздно двигаться дальше. Если ты останешься все также на месте - рано или поздно пустишь корни в землю и уже никуда, совсем никуда не денешься.

Можно вечно винить людей  в своих бедах, в своем одиночестве. Мол, это они меня бросают, это они меня оставляют одного. Но на самом деле это делаешь ты сам. Мне часто в таких ситуациях вспоминается фраза о том, что человек рождается и умирает одиноким, быть одному - это естественно для человека, но некоторым психологически трудно переживать это состояние. Мне, например.

Иногда мне бывает очень плохо. Это состояния, которые не поддаются никакому адекватному объяснению. Ты просто чувствуешь, как внутри тебя тысячи воронок засасывают всё хорошее и живое, что есть внутри. Как они сметают на пути всё, что ты так трепетно расставлял по полочкам незадолго до этого. А потом ты приходишь в сознание и... удивляешься, как ты самому себе мог это позволить.
Но как научиться жить в гармонии с самим собой? Наедине с собой, не нуждаясь в людях? Не делая чье-то общество жизненно важным компонентом?
Социализация, будь ты проклята.

Кто-то наверху хорошо к тебе относится

Вселенная - такое большое пространство! В ней достаточно места для множества людей, которые все правы и все же ни за что не согласятся друг с другом.

Редко пишу посты последнее время, извините, если еще остались те, кто меня читает. На этот раз речь пойдет об одной незаурядной и определенно интересной книге Курта Воннегута "Сирены титана". В лучших традициях постмодернизма, эта книга наполнена абсурдными стечениями обстоятельств, внезапными сюжетными поворотами, элементами фантастики, но в то же время является довольно философской. Минус, замеченный мной - это не очень хорошая проработка личностей героев. Я вижу определенный образ, но не вижу в нем индивидуальной личности. Однако, думаю, задумка автора была вовсе не в создании правдоподобных образов, сродни какому-то определенному человеку, сколько в создании собирательного образа, описывающего целый народ.

Вот три трофея, которые дал нам космос, бесконечность вовне: ненужный героизм, дешевая комедия, бессмысленная смерть. 

Книга наталкивает на множество рассуждений. Одна из главных мыслей, которую я вычленила - это то, насколько легко народ может поддаваться внушению. Стоит предложить им мнимые блага (в данном случае - возможность узнать своё будущее и прочие привилегии), как они тут же готовы подчиниться чему-либо или кому-либо. Желание человека утешить себя тем, что какая-то высшая сила уже всё решила за него делает жизнь в разы проще. Человек не должен напрягаться, ведь всё предрешено. В создании новой, особой религии отразилось, возможно, мировоззрение самого автора: он отрицал всемогущество Бога и главным постулатом придуманной им религии было то, что ты не должен быть благодарен господу, потому что ему на тебя всё равно.

Человечество, не ведая, что истина таится внутри каждого живого человека, вечно искало ответа во вне - вечно стремилось вдаль. В этом вечном стремлении вдаль человечество надеялось узнать, кто же в конце концов сотворил все сущее, и попутно - зачем он это все сотворил.

Главной целью было сравнять всех людей, всех до единого, чтобы никто ничем не выделялся. Тут уже поднимается вопрос мира во всем мире: бытует множество мнений, и вот одно из них. Мир возможен только при отсутствии социального неравенства, которое как раз-таки исчезло после войны с Марсианской армией. Никто больше не мог сказать, что в чем-то Бог наградил его больше, потому как главные свои преимущества люди обременяли чем-либо. Например, жена очень красивого молодого человека была абсолютно фригидна - это было его бремя, в то время как сама эта жена была очень умной и обременила себя мужем, читающим разве что комиксы. И есть в этом доля правды, что, приравняв всех людей, воцарится мир во всем мире, это некая истина, которую нельзя оспорить или поставить под сомнение. Это было мнение Румфорда.

 И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали сделать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы ни один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Что касается самого создателя этой религии, да и вообще серого кардинала всея книги, Уинстола Найлса Румфорда, вновь вижу этот мотив вседозволенности, который ранее ярко был представлен в той же книге "Преступление и наказание" или "Братья Карамазовы". Этот герой всегда отрицал, что он подобие Бога, но всеми своими действиями доказывал обратное. Он всё за всех решил, он все жизни взял под свою ответственность, этакий кукловод, дергающий за ниточки целое человечество марионеток. Я не могу точно охарактеризовать этого персонажа, он противоречив, как и большая часть остальных героев.  Его действиям и идеологии пытались противостоять Малаки, Беатриса, но тем не менее, они сделали всё, что Румфорд напророчил.
В цитате, приведенной выше, говорится о том, что Бог нарочно сделал так, чтобы люди не понимали друг друга. И тут же мы видим, как Румфорд берет на себя божественные функции и "соединяет" весь народ, в надежде создать утопическую вселенную. Хорошо, что он выбрал более менее гуманный способ. Мог ведь геноцид устроить или массовое зомбирование, как с людьми с Марса.

Марсианская армия - отдельный сюжет, о котором хотелось бы написать. Эти главы читала с особым интересом, так как эти эпизоды оказались наиболее захватывающими. Дядёк, который отчаянно пытался вспомнить то, что делало его человеком, и истинные командиры, раздающие команды молнией прямо в мозг. Все эти люди были ничем иным, как пушечным мясом, которое готовили для "великих целей", для создания "мира во всем мире". При помощи общего врага людей можно сплотить по-настоящему. Самым неподатливым отчаянно продолжали стирать память снова и снова, до тех пор, пока человек не превратится в беспомощный марширующий овощ. Настолько грустно было наблюдать за падением человеческой личности, что задаешься вопросом: разве даже самый падший человек достоин такого обращения?

Порой мне кажется, что создавать думающую и чувствующую материю было большой ошибкой. Она вечно жалуется. Тем не менее я готов признать, что валуны, горы и луны можно упрекнуть в некоторой бесчувственности. 

Повальное обращение в машиноподобных существ, не имеющих права выбора. И всё это ради того, чтобы в дальнейшем принести на Землю мир. Румфорд выбрал самых падших людей по его мнению, опять же, взяв на себя функции главного вершителя судеб. Однако, как говорила Беатриса в конце книги: "Самое худшее, что может случиться с человеком - это если его никто и ни для чего не использует". Шевствование Румфорда над судьбами людей, возможно, с другой стороны не было плохой идеей, всё относительно. Для Малаки Консанта и Беатрисы Румфорд это точно было самой лучшей судьбой, ведь, если бы этого всего не произошло, они бы не были теми людьми, какими стали в итоге. Огромный жизненный урок, открывший глаза на многие вещи.

Знай, что у тебя всё отнимется, кроме достоинства, разума и нежности, которые дал тебе Бог, - и радуйся, что тебе предстоит только из этого материала создать нечто совершенное и прекрасное.

***

Для пунктуального - точечного - человека жизнь вроде "лабиринта ужасов". <...> Тебя ждут сплошные острые ощущения! Конечно, я вижу сразу весь лабиринт, по которому запустили твою тележку. И, само собой, я могу нарисовать тебе на бумажке все спуски и виражи, обозначить все скелеты, которые будут наскакивать на тебя в темных туннелях. Но это тебе ни капельки не поможет. <...> Тебе все равно придется прокатиться по этому лабиринту,  не я придумал аттракцион, не я его владелец, и не мне назначать, кто будет кататься, а кто нет. Я просто знаю профиль трассы, и все.

Призыв к вере в судьбу, фатализму, и в то же время мысль о том, что иногда только потеряв всё, мы начинаем переосмысливать свою жизнь. Все трудности приводят нас к результату, случайности - не случайны. Я долгие годы железно придерживалась этой точки зрения, но последние полгода ставлю эту мысль под сомнение. Рассматривая этот вопрос несколько под другим углом, можно сказать так: человек может делать выбор, он каждый день так или иначе "поворачивает" на прямой своей жизни, но при этом существует множество вариаций развития его будущего, которые так или иначе уже предначертаны. Человек же, в свою очередь, лишь выбирает определенный путь, по которому идет в дальнейшем. И таких "предначертанных" событий сотни тысяч. Об этом же говорил Румфорд в цитате выше. Он не то, что сам решил судьбу кого-либо - он просто в курсе, куда человеку надо "повернуть", чтобы прийти к определенному результату. И хоть потом он говорил, что им самим вертели, как могли - это противоречит всему, что он говорил ранее. Значит ли это, что он решил обвести всех вокруг пальца и скрыться в небытие?

И еще один вопрос, явно поднятый в произведении: что же есть счастье? Всегда затруднялась, пытаясь ответить на него. Стандартный ответ: "Счастье для каждого своё". Это правильно, но как же часто люди ошибаются в том, что же есть счастье для них.

Ни одна душа меня не любила и мне ни в чем не везло - даже увлечься ничем не удалось - и мне так осточертело торговать горшками и сковородками да пялиться в телевизор, что я стал ни дать ни взять - мертвец и так к этому притерпелся, что воскрешать меня было уже ни к чему.

***
Я от людей никогда ничего хорошего не видел, и они от меня - тоже. Нужна мне эта свобода в толпе народу или нет? <...> Я нашел место, где могу творить добро, не причиняя никакого вреда, и сам вижу я, что творю добро, и те, кому я делаю добро, понимают мою доброту и любят меня.

Не знаю, как еще комментировать это. Две цитаты: одна противоположна другой. Одни находили истинное счастье, как Боз, другие осознавали его только к концу своей жизни, как главный герой произведения, Малаки.

Не уверена, что написала обо всем, на что навело меня данное произведение. Скажу еще, пожалуй, что в это произведение хорошо вписывается сатира и немыслимые фантастические вещи. Советую любителям подумать и любителям яркого сюжета.

покрутись здесь еще

Я нахожусь в пустой, абсолютно белой комнате, в которой находятся тысячи дверей. Их слишком много, чтобы нормально ориентироваться в пространстве. Я мечусь от одной к другой, пытаясь понять, где выход из этого беспространственного вакуума или какая из сотен тысяч этих дверей окажется нужной именно мне.

Сколько людей здесь бывало до меня и сколько еще будет после? Никому не известно, человечество может лишь строить догадки, впрочем, как и всегда в своих суждениях. В мире, где абсолютная истина в голове обычного человека считается признаком самодурства, невозможны никакие конкретные умозаключения о вопросах существования, правильного выбора двери в беспространственном вакууме или в вопросе о том, что же было раньше: яйцо или курица, например. Невозможно собрать единую объективную точку зрения. Единственный верный ответ не составить из миллиардов различных мнений, равно как  и не отыскать в этом хаосе абсолютной истины. Перманентны лишь математические законы, формулы, да и те, возможно,     со временем, в далеком будущем, кто-нибудь оспорит при должном развитии технического прогресса.

Я стою, а вокруг меня и передо мной, сзади меня, слева, справа ‒ всюду двери, за каждой находится что-то неведомое, неизученное. Непаханое поле, на котором гектарами колосятся надежды, ответы на важнейшие вопросы мироздания, мысли всех людей планеты. И вот ты один, такой маленький человечек, стоишь перед всеми дверьми и не имеешь ни малейшего понятия о том, куда должен зайти именно ты. Ошибка будет дорого стоить, ведь если неумелый работник окажется  у станка, он испортит всю продукцию. Одна его ошибка обернется крахом для целой компании. Какая дверь окажется той самой, приведя тебя, неумелого, не мудрого, но живого человека к месту, в котором ты отыщешь покой и ответы на все, что тебя тревожит?

Каждый из нас рано или поздно оказывается в этом месте. Перед ним множество разных вероятностей исхода собственной судьбы.

Я нахожусь в пустой, абсолютно белой комнате, в которой находятся тысячи дверей, и не решаюсь открыть ту самую, потому что не могу дать себе гарантии в том, что достаточно мудра для этого. В том, что ничего не испорчу.

Я все пытаюсь понять, в чем же моя миссия в этой жизни, раз я упорно цепляюсь за эти вопросы. Зачем живу, для чего живу, как живу я, живут другие. Чтобы понять все это, надо выйти за рамки своего сознания. Абсурд становится не таким уж безумным, если отыскать в нем объективно здравый смысл.

~

Давно известно: чем острее и неумолимее сформулирован тезис, тем настойчивее требует он антитезиса.

Нас нынешних не интересуют ни патология, ни семейная история, ни половая жизнь, ни пищеварение, ни сон героя; даже его духовная предыстория, его воспитание при помощи любимых занятий, любимого чтения и так далее не представляют для нас особой важности.

 И если между человеком и иерархией возникают конфликты, то именно эти конфликты и служат нам пробным камнем, показывающим величину личности. Не одобряя мятежника, которого желания и страсти доводят до разрыва с порядком, мы чтим память жертв - фигур воистину трагических.

Г. Гессе "Игра в бисер".

Я не знаю что мне делать с этою бедой

Знаете, я всё чаще стала замечать, что появился какой-то культ литературы. И я понимаю, если бы это шло на благо общества, но нет - картина абсолютно противоположная. Когда-то давно я писала пост на тему так называемых списков книг, которые "обязан прочитать каждый образованный человек". С того момента прошло два-три года, но картина не поменялась абсолютно.

У меня однажды случился инцидент: одна девушка, узнав, что я на тот момент не читала произведений Достоевского стала возмущаться на тему того, что, мол, как же так, это же такой великий автор, как вообще можно НЕ ЧИТАТЬ его книг, как вообще себе можно позволять не ИНТЕРЕСОВАТЬСЯ его творчеством, если это - ВЕЛИКАЯ классика, и ты ОБЯЗАН её любить и читать. С каких пор вообще чтение стало принудительным делом? С каких пор чтение стало тем, чем можно кичиться перед другими и ставить себя на порядок выше?

Определенно, это - зараза современного общества. В век технологий, увеселения и масс-медиа истинная литература и та мудрость, которую она в себе несет, отходит на второй план, что весьма печально, а, как известно, из чего-то, что отходит на второй план, общество нередко стремится создать культ. Достаточно яркие примеры вы можете увидеть даже в интернете, бродя по различным социальным сетям. Огромное количество возмущающихся "не таких как все" людей, борющихся за права (в интернете, разумеется, ведь это самый эффективный способ добиться справедливости), оспаривание чужих мнений, аргументируя своё парирование лишь взятыми из воздуха придирками к мелочам. В общем, достаточно почитать какие-нибудь топики, чтобы понять, что я имела ввиду.

Возвращаясь к первоначальной теме, литература - это не то, за счет чего стоит тешить чувство собственной важности. Но есть такой тип людей, для которых книга - это некий ярлычок, по которому они определяют, может ли этот человек получить их уважение и расположение или нет. Смоделируем ситуацию: у нас есть девочка Настя и девочка Катя. Девочка Настя - не сильно умная девочка, но она читает много книг, которые рекомендуют ей интернет, друзья, телевидение - что угодно, не важно. Она читает классику, ведь классику должен читать и знать каждый, не имеет значения, понимает она в ней что-то или просто с дичайшей скукой перелистывает очередное описание природы в небезызвестном романе Льва Николаевича. А еще у нас есть девочка Катя - она не часто читает книги, выбирает их очень скрупулёзно и тщательно, не сильно любит классику, но есть и исключения. Однако из каждой прочитанной книги она вычленяет много информации, которая пригодится ей потом в жизни. Она не считает нужным читать что-то, как говорится, ради галочки. Вступив в конфронтацию, две эти девочки никак не смогут понять друг друга, потому что Настя уверена, что количество книг делает человека умным, а Катя - что качество.
Таким образом, мы можем вкратце рассмотреть два типа людей, которые очень часто вступают в конфликт... в общем-то, везде, где можно. Даже мой случай, описанный в начале поста, подтверждает эту гипотезу: да, на тот момент я не читала Достоевского, но разве я стала от этого глупой, необразованной и не одухотворенной? И разве станет человек, не интересующийся высокими материями и литературой, после прочтения стихов Бродского на порядок выше в духовном развитии? Нет. Неподготовленное сознание не возьмет из литературы то, что она может дать ему в таком объеме, в каком предполагал автор. Да и вообще, книга - вещь субъективная, интимная, и если один из нее вынес что-то особенное - не значит, что другой вынесет то же самое. Наше восприятие слишком разнится, и нельзя осуждать другого за то, что он не читал то или иное произведение.

Следите за собой. Читайте качественнее и вдумчивее. И прекратите навязывать своё мнение.
От того, что вы выставляете свою неописуемую любовь к книгам напоказ, у людей не сложится впечатление, что вы  - высокоинтеллектуальная личность.

О. Генри "Последний лист"

 В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!
И вот люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию».
Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси – уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэйн, другая из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Вольмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия.
Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за нагу.
Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома.
Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор.

Позвольте

Я задумалась над тем, что есть судьба. Есть ведь какой-то великий закон, который так или иначе управляет людьми: кто-то приписывает это богу, кто-то судьбе, кто-то еще чему-то. Но есть и обратная сторона медали: кто сказал, что людьми вообще что-то управляет? Кроме нашего сознания. Это такие метафизические штуки, их существование не доказано, а следовательно люди, которые верят в то или иное, лишь успокаивают себя. Они не хотят брать ответственность на себя за то, что твоя жизнь - только твоя, и ничья больше, и влияешь на неё только ты. Во всем всегда виноват ты. Даже если ты не виноват - всё равно доля ТВОЕЙ вины есть, потому что это ТВОЯ жизнь. Почему-то я совсем не боюсь смерти. Понимаю, что если не буду подвергать себя риску - я буду жить. Я буду жить до тех пор, пока моё существо не решит откинуться, а когда это произойдет - также зависит от меня, а не от веления божьего или еще чего покруче. Шла домой и подумалось мне, мол, а если меня сейчас собьет машина? Нее, не собьет. Зачем вообще опасаться каждого темного угла, когда все эти страхи - выдумки подсознания, а подсознание, собственно, может программировать и реальные обстоятельства. Это как плацебо. Ты веришь, что таблетка тебя вылечит, а на самом деле в ней ничего нет. Человек должен бороться за право жить. Всегда так было. И все трудности в жизни - черт возьми, это неотъемлемая часть личностной эволюции, потому что сладкая жизнь - прямая дорога к деградации. Не к чему стремиться. И когда трудности списывают на "я невезучий", "меня боженька невзлюбил" - это ведь неправильно. И когда полагаются лишь на судьбу - тоже неправильно, потому что что вообще есть судьба? Ряд каких-то законов, которые по какой-то теории управляют людьми. Но так жить проще. Я заметила, что многие выбирают именно тот путь, который проще. Не париться, надеяться наудачу, на судьбу, на Бога, на кого-то другого. Это ли не аналогия отрицания любых острых углов, а то бишь - предпосылки к личностной деградации и потере умения бороться и сопротивляться? Человек Как человек порою слаб Пред трудностями своей жизни, Но разве это – постулат, Запрограммировавший мысли? Зачем внушать тебе, живому, Что ты трепещешь пред судьбой, Что каждый твой протест иному Вернется лишь борьбой? *** Я умолял со мною не играться, Но ты, не слушая, решила за меня, Что мой удел – безропотно лишь сдаться И стать рабом, обиды не тая. И с каждым днем в душе росла Невыносимая потребность, жажда мести, И возникала каждый день тоска У затерявшегося существа без чести. *** Так почему же человек обязан Покорным быть судьбы слугою? Зачем с рождения так «наказан» Сопротивлением, жаждой боя? И быть крупицей мироздания – Не значит, что ты слаб. Напишут на стене мирского здания: «Он – не безвольный раб». 30.05.15